Неточные совпадения
Мертвые души, губернаторская
дочка и Чичиков сбились и смешались в головах их необыкновенно странно; и потом уже, после первого одурения, они как будто бы стали различать их порознь и отделять одно от другого, стали требовать отчета и сердиться, видя, что дело никак не
хочет объясниться.
— Это просто выдумано только для прикрытья, а дело вот в чем: он
хочет увезти губернаторскую
дочку.
Если же покупать мертвые души, так зачем увозить губернаторскую
дочку? подарить, что ли, он
хотел ей эти мертвые души?
— Княгиня сказала, что ваше лицо ей знакомо. Я ей заметил, что, верно, она вас встречала в Петербурге, где-нибудь в свете… я сказал ваше имя… Оно было ей известно. Кажется, ваша история там наделала много шума… Княгиня стала рассказывать о ваших похождениях, прибавляя, вероятно, к светским сплетням свои замечания…
Дочка слушала с любопытством. В ее воображении вы сделались героем романа в новом вкусе… Я не противоречил княгине,
хотя знал, что она говорит вздор.
Крестьянка не
хотела у меня взять непорочных, благоумышленных ста рублей, которые в соразмерности состояний долженствуют быть для полковницы, советницы, майорши, генеральши пять, десять, пятнадцать тысяч или более; если же госпоже полковнице, майорше, советнице или генеральше (в соразмерности моего посула едровской ямщичихе), у которой
дочка лицом недурна или только что непорочна, и того уже довольно, знатной боярин седмидесятой, или, чего боже сохрани, седмьдесят второй пробы, посулит пять, десять, пятнадцать тысяч, или глухо знатное приданое, или сыщет чиновного жениха, или выпросит в почетные девицы, то я вас вопрошаю, городские матушки, не ёкнет ли у вас сердечко? не захочется ли видеть
дочку в позлащенной карете, в бриллиантах, едущую четвернею, если она ходит пешком, или едущую цугом вместо двух заморенных кляч, которые ее таскают?
Охота была счастливая, убили двух медведей и обедали, собираясь уезжать, когда хозяин избы, в которой останавливались, пришел сказать, что пришла дьяконова
дочка,
хочет видеться с князем Нехлюдовым.
Я
хочу проститься с
дочкой — мне говорят, чтобы я шла и садилась на извозчика.
Я еще не так глупа, как кажусь, и как меня
дочки представить
хотят.
Мы вместе будем пользу приносить; я не
хочу быть генеральскою
дочкой…
Ежель ему жених по мысли приходился и
дочку он за него замуж
хотел выдать, ну и венчал бы как следует, честью.
— С сегодняшним пароходом, — ответил Марко Данилыч. — Ярманку
дочке хочу показать, — прибавил он, улыбаясь, и с любовью поглядел на Дуню.
— Нельзя мне нонешний год на караване жить, — прихлебывая чай, отвечал Марко Данилыч. —
Дочку привез с собой,
хочу ей показать Макарьевскую. В каюте было бы ей беспокойно. Опять же наши товары на этот счет не больно подходящие — не больно пригоже попахивают.
Матушка бледнеет, но перемогает себя. Того гляди, гости нагрянут — и она боится, что
дочка назло ей уйдет в свою комнату.
Хотя она и сама не чужда «светских разговоров», но все-таки дочь и по-французски умеет, и манерцы у нее настоящие — хоть перед кем угодно не ударит лицом в грязь.
— Ничего не поделаешь. Я, впрочем, не об себе, а об
дочке хотела с тобой поговорить. Не нравится мне она.
— Без ее согласья, известно, нельзя дело сладить, — отвечал Патап Максимыч. — Потому хоша она мне и
дочка, а все ж не родная. Будь Настасья постарше да не крестная тебе дочь, я бы разговаривать не стал, сейчас бы с тобой по рукам, потому она детище мое — куда
хочу, туда и дену. А с Груней надо поговорить. Поговорить, что ли?
И вдруг такая находка: тут уж пойдут не бабьи нашептывания на ухо, не слезные жалобы, не наговоры и сплетни, а тут письмо, манускрипт, то есть математическое доказательство коварства намерений его
дочки и всех тех, которые его от нее отнимают, и что, стало быть, надо спасаться,
хотя бы бегством, все к ней же, все к той же Анне Андреевне, и обвенчаться с нею хоть в двадцать четыре часа; не то как раз конфискуют в сумасшедший дом.
Я охотно и часто ходил бы к нему послушать его рассказов о Москве, сопровождаемых всегда потчеваньем его
дочки и жены, которую обыкновенно звали «Сергеевна»; но старик не
хотел сидеть при мне, и это обстоятельство, в соединении с потчеваньем, не нравившимся моей матери, заставило меня редко посещать Пантелея Григорьича.
— Женни будет с вами делиться своим журналом. А я вот буду просить Николая Степановича еще снабжать Женичку книгами из его библиотечки. У него много книг, и он может руководить Женичку, если она
захочет заняться одним предметом. Сам я устарел уж, за хлопотами да дрязгами поотстал от современной науки, а Николаю Степановичу за
дочку покланяюсь.
— А потом, вскоре,
дочка с судебным следователем сбежала — тоже любимочка была. И тут дым коромыслом у них пошел;
хотела было Марья Петровна и к губернатору-то на суд ехать и прошение подавать, да ночью ей, слышь, видение было: Савва Силыч, сказывают, явился, простить приказал. Ну, простила, теперь друг к дружке в гости ездят.
Теперь я узнал от Лукьяныча, что она два года тому назад овдовела и вновь переселилась в родные Березники; что у нее четверо детей, из которых старшей
дочке — десять лет; что Березники
хотя и не сохранили вполне прежнего роскошного, барского вида, но, во всяком случае, представляют ценность очень солидную; что, наконец, сама Марья Петровна…
Белоглазова, действительно, полюбила Петра Валерьяновича, как родного, и даже пожалуй еще сильней, но в этом последнем она боялась сознаться самой себе, понимая, какое громадное расстояние лежит между ней, приживалкой его матери, и им,
хотя больным, хилым, некрасивым, но все же богатым женихом, с положением в московском аристократическом обществе, женихом, на которого плотоядно смотрели все московские маменьки, имеющие
дочек на линии невест.
«Спихнули
дочку против воли, породниться со мной
захотели! — думал он со злобой о стариках Хомутовых. — Тоже святошей прикидывается, а сама сохнет под кровлей законного мужа по любви к другому, чай, сбежала бы давно, кабы не страх да не стыд, который видно не весь потеряла… — продолжал он свои размышления уже по адресу своей жены. — Надо за нею глаз да глаз, недаром пословица молвится: „в тихом омуте черти водятся“».
— Ив кого это он у меня, сударь, такой лютый уродился! Сына вот — мнука мне-то — ноне в мясоед женил, тоже у купца
дочку взял, да на волю его у графа-то и выпросил… ну, куда уж, сударь, нам, серым людям, с купцами связываться!.. Вот он теперь, Аким-то Кузьмич, мне, своему дедушке, поклониться и не
хочет… даже молодуху-то свою показать не привез!
Появление его в Москве,
хотя и на время, вселило сладкие надежды в московских матерях взрослых
дочек.
А она повествует, что будто он сею ночью страсть как много денег в карты выиграл и сказал, что
хочет ей в удовольствие мне тысячу рублей дать за то, чтобы я, то есть, ей ее
дочку отдал.
— А вы
хотите, чтобы мы радовались, когда родина наша страдает? — с задорливой искоркой застрекотала другая
дочка.
— Вот об чем я еще
хотела вас спросить, — говорила между тем попадья, — в приходе у нас девушка одна есть, лыщевского дворового
дочка; так она в Петербурге у одной актрисы в услуженье была. Хорошо, говорит, в актрисах житье, только билет каждый месяц выправлять надо… правда ли это?
Истинно влюбленные робки — он был робок и потому дело любви не подвигалось ни на один шаг вперед,
хотя он был из тех завидных женихов, на которых матери взрослых
дочек глядят хищными глазами.
Княжна Варвара Ивановна настояла, чтобы Капочку похоронили на месте, самом ближайшем к фамильному склепу князей Баратовых.
Хотя такое место оказалось очень дорогим, но князь Иван Андреевич принужден был исполнить каприз своей баловницы
дочки. Ничем иным, как капризом, не мог он объяснить эту странную настойчивость княжны Варвары Ивановны. Не мог понять он и внезапную смерть Капочки.
—
Хочешь играть со мной? Я буду куклина мама, ты няня, а это (тут она любовно прижала к себе куклу) — маленькая Дорушка, моя
дочка?
А зовут его Алешкой Пазухиным!..» Невестки
хотя и дружили с Нюшей, особенно Ариша, но внутренне были против нее, потому что Нюша все-таки была «отецкая», баловная
дочка, и Татьяна Власьевна ворчала на нее только для видимости.
— Бесценная!.. Нет, я тебя не знал! (И в забвении страсти он
хотел сказать: и я мог променять тебя!.. но остерегся.) Так у нас будет дитя, милое, прелестное, похожее на тебя? может быть,
дочка!
— Вот видишь, добрая барышня, у меня была
дочка, лет шести. Случись у нас в доме пожар. Кто подумает об дочери, как не мать! Что дороже для нас, как не дитя! Я
хотела спасти ее, упала под горящее бревно и обожгла себе половину лица.
— Божье благословенье над тобой, дитя мое! Ты во дворце, милая Мариорица, в тепле, в довольстве, а я… бродяга, нищая, стою на морозе, на площади… Да что мне нужды до того! Тебе хорошо, моя душечка, мой розанчик, мой херувимчик, и мне хорошо; ты счастлива, ты княжна, я счастлива вдвое, я не
хочу быть и царицей. Как сердце бьется от радости, так и
хочет выпрыгнуть!.. Знаешь ли, милочка,
дочка моя, дитя мое, что это все я для тебя устроила…
— Успокойся, боярин, не к Мамону речь веду. Спасет ли его окаянную душу
дочка твоя любимая, голубица чистая? Только свою погубит. Не ее желает он сыну, а богатства твоего. Жених мой не таков,
хочет одного богатства небесного; только с этим приданым дорога ему Анастасия свет-радость Васильевна.
Людвикович слыл у них в доме и у интимных их знакомых женихом
дочки,
хотя это не было объявлено формально, потому что он время от времени откладывал свадьбу по разным препятствиям и не так еще давно по причине, будто не совсем приличен брак с поляком в самый разгар польской революции.
Я не люблю балов, не умею танцевать и презираю светское общество, но не
хотела возражать ради папы, который желал как можно скорее показать обществу свою почти взрослую
дочку.
— Ну, вот тогда и еще кто-нибудь, кроме Флаксмана, скажет во всеуслышание, что «жена не помеха искусству». Только ведь, батюшка Фридрих Фридрихович, кто
хочет взростить такое чистое дитя, тот не спрашивает
дочку: «Кларенька, какой тебе, душечка, дом купить?», а учит ее щенка слепого жалеть, мышку, цыпленка; любить не палаты каменные, а лужицу, что после дождя становится.
— Нет, послушайте, Потапов. Вы ошибаетесь, — сказал он. — Она не просто генеральская
дочка… Ее история — особенная… Только, пожалуйста, пусть это останется между нами. Я слышал все это от жены профессора N и не
хотел бы, чтобы это распространилось среди студентов. Она действительно дочь Ферапонтьева… То есть, собственно, он не Ферапонтьев, а Салманов… Но она — американка…
Из этого письма опытный наблюдатель нравов мог видеть, что и в начале XVIII столетия маменьки умели давать
дочкам искусные наставления, как завлекать в свои сети богатых женишков,
хотя в тогдашнее время наука эта не была еще доведена до такого утончения, в каком видим ее ныне.
Гораздо больше бывает «самостоятельно изобретенного» или «придуманного» — решаемся заменить этими терминами обыкновенный, слишком гордый термин: «созданного» — в событиях, изображаемых поэтом, в интриге, завязке и развязке ее и т. д.,
хотя очень легко доказать, что сюжетами романов, повестей и т. д. обыкновенно служат поэту действительно совершившиеся события или анекдоты, разного рода рассказы и пр. (укажем в пример на все прозаические повести Пушкина: «Капитанская
дочка» — анекдот; «Дубровский»: — анекдот; «Пиковая дама» — анекдот, «Выстрел» — анекдот и т. д.).
«Вот, например, Печорин, — говорил он, — нет того, чтоб искать во мне или в Катеньке (Катенька его жена, 55 лет) нет, и смотреть не
хочет!.. как бывало в наше время: влюбится молодой человек, старается угодить родителям, всей родне… а не то, чтоб всё по углам с
дочкой перешептываться, да глазки делать… что это нынче, страм смотреть!.. и девушки не те стали!..
Убедил он меня, и я решился начать тяжбу. Для этого нужны были деньги, а у меня их не было; но — вот что значит умный человек! — он взял у меня все мои серебряные и другие вещи и договорился на свой кошт вести тяжбу. Я должен был выехать от брата и жить у Горба-Маявецкого. Домик у него
хотя и небольшой, но нам не было тесно: он с женою да маленькая
дочка у них, лет семи, Анисинька. Пожалуйте же, что после из этого будет?
Маменька крепко поморщились, увидев привезенного"нахлебника, детского мучителя и приводчика к шалостям"."
Хотя у него и нет
дочки, — так говорили они с духом какого-то предведения, — но он найдет чем развратить детей еще горше, нежели тот цап (так маменька всегда называли дьячка за его козлиный голос). — А за сколько вы, Мирон Осипович, договорили его?" — спрашивали они у батеньки, смотря исподлобья.
Француз, разумеется, не замедлил согласиться и, предоставя о будущем заботиться своей судьбе, приехал и поселился весьма комфортабельно в нижнем этаже дома своей покровительницы, прося ее беспрестанно занять где-нибудь,
хотя напрокат, сынка или
дочку, которых бы он, по его словам, удивительно воспитал.
— Какой, можно сказать, — перебила Феоктиста Саввишна, — Владимир Андреич примерный отец: из Петербурга прискакал. Нынче родители-то выдадут
дочку замуж, да и не думают — живи себе, как
хотят.
Хотя Волгин о приданом и не спрашивал, молодая принесла ему в свадебной корзине слишком сто душ, много серебра и все другие предметы роскоши, которые в подобных случаях отпускаются с
дочкой богатыми и нежными родителями. Замечено однако ж было, что в числе женской прислуги, вошедшей в роспись приданого, по собственному выбору Лукерии Павловны, отпущены такие личности, которые не награждены были от природы очень хорошеньким личиком.
Ой ли?
Спровадивши отца, за
дочкой вы
Уж не
хотите ль снова волочиться?
— Вот, рекомендую вам, моя
дочка, — сказала Софья Николаевна, тронув девочку пальцем под кругленький подбородок, — никак не
хотела дома остаться — упросила меня взять ее с собой.
Потом она нашла свою
дочку Варю, подняла ее на руки и горячо обняла; девочка показалась ей тяжелой и холодной, но она не
хотела сознаться себе в этом и принялась объяснять ей, как хорош, честен и добр ее папа.